Коммерсант по данным РАТК фиксирует: продажи водки в марте выросли на 4,95%, крепкий алкоголь в целом прибавил 2,7%. Заголовок — «Потребители вернулись к истокам». Верно, по букве, но стоит дополнить: потребители никуда и не уходили. Данные 2026 года — очередное подтверждение того, что «северная модель» потребления в России жива и устойчива.
Что такое «северная модель» и почему о ней снова говорят
«Северная модель» — устойчивый термин для описания структуры потребления алкоголя в странах, где исторически доминирует крепкое. Не просто традиция пить водку — а конкретная пропорция: крепкий алкоголь занимает более половины всего потребляемого спирта. В России по итогам 2025 года эта доля составляет около 53% (расчеты A.LIST по данным РАТК). В Финляндии — 21%, в Швеции — 14%.
Каждые несколько лет появляются данные, которые объявляют северную модель на излом: растет потребление вина, молодёжь переходит на крафтовое пиво, осознанное потребление набирает обороты. Это действительно происходит — но в узкой полосе городского спроса: в барах, в премиальной рознице, в медиа. Массовый покупатель живёт в другой системе координат. Данные первого квартала 2026 года дают повод вернуться к этому разрыву без иллюзий.
Почему водка снова растёт: механизм простой
С января 2026 года акциз на крепкий алкоголь вырос на 11,4% — единый для всех категорий. Но минимальные розничные цены государство скорректировало по-разному. Бренди и ординарный виски (срок выдержки от 6 месяцев) подорожали с 472 до 605 рублей — рост на 28%. Коньяк и выдержанный виски (от 3 лет и больше) — с 651 до 755 рублей (+16%). Водка стала сильно дешевле всех: с подорожанием с 349 до 409 рублей, то есть на 17%.
Если раньше бутылка недорогого российского виски и бутылка водки стоили примерно одинаково (+123 рублей по МРЦ), теперь разрыв – от 200-400 рублей. Выбор ординарного виски с ценой от 605 рублей пока не большой, но доля такой продукции будет расти в 2026 году. Для потребителя, который год назад выбирал виски «по цене водки», это ощутимый барьер. Часть спроса уже вернулась в водку — это видно в мартовских цифрах. Это не культурный выбор. Это арифметика.
Внутри крепкого блока: смена этикетки, не модели
Рядом с водкой в статистике первого квартала стоит ещё одна цифра: ликёроводочные изделия выросли на 14,8%. Настойки и ликёры — тоже крепкое, но с более низкой минимальной ценой из-за меньшей крепости. Покупатель, ищущий максимальный градус за минимальные деньги, находит их там.
Тихое вино потеряло 3%, слабоалкогольная продукция рухнула на 58% (но здесь технические цифры, сама продукция живет в пивных напитках и сидрах). Но все равно движение идёт не из лёгких напитков в крепкие и не наоборот — оно идёт внутри крепкого блока, вниз по цене градуса. Самый дешёвый продукт по этому счёту — по-прежнему водка.
Цена градуса: сколько стоит 100 мл чистого спирта в разных напитках
Пятьдесят лет одной логики
«Северная модель» держится не на менталитете и не на климате. Она держится на ценовой архитектуре, которая воспроизводит одну и ту же пропорцию уже несколько десятилетий. В СССР конца 1970-х водка была дешевле пива и столового вина в пересчёте на чистый спирт. Сегодня — тоже. Повышение акцизов в 2026 году это соотношение не изменило — скорее укрепила, потому что конкуренты водки внутри крепкого сегмента подорожали сильнее.
Два счётчика, два ответа
На этом фоне существуют данные ЕМИСС: потребление алкоголя на душу населения за 12 месяцев к марту 2026 года — 7,78 литра против 8,41 литра годом ранее, снижение в 68 регионах из 85. Розница РАТК растёт, потребление по Минздраву падает. Оба показателя верны — они считают разное.
РАТК фиксирует кассовые чеки через ЕГАИС: всё, что прошло через легальную розницу. ЕМИСС публикует расчёт Минздрава, который добавляет к легальным продажам оценку нелегального потребления — через показатели смертности, заболеваемости и туристического потока. Методология непрозрачна: как именно считается рост или снижение потребления самогона — не объясняется. Плюс ЕМИСС считает скользящие 12 месяцев, и в знаменателе у него весь провальный 2025 год — это тянет показатель вниз ещё долго после того, как розница уже развернулась.
Главное расхождение в другом. Когда легальный алкоголь дорожает быстрее доходов чувствительной к цене аудитории, часть спроса не исчезает — она уходит в самогон, контрафакт и продажи без чека. РАТК это не видит. ЕМИСС видит с запозданием и через косвенные признаки. Когда МРЦ на водку сильно ниже, чем на виски и бренди, водка частично возвращает этот спрос в легальную розницу — и март 2026 года это подтверждает. «Северная модель» при этом никуда не делась: она просто меняла адрес учёта.
Итоги A.LIST
- Признаки слома «северной модели» существуют — но только в узкой полосе городского спроса, где ценовая логика не является главным критерием выбора: в барах, в натуральном вине, в осознанном потреблении. Это реальный сдвиг, и он продолжается. Но он не определяет структуру рынка в объёмах.
- Массовый сегмент живёт по той же логике, что и полвека назад: максимальный градус за минимальную цену. Водка была королём этой логики при советской плановой экономике — и остаётся им при рыночной. Повышение акцизов 2026 года этот порядок не поколебало. Судя по ценовой архитектуре, в ближайшие годы изменений не будет.
Данные: РАТК, январь-март 2026 года. ЕМИСС, март 2026 года. МРЦ — приказы Минфина
